С рассвета стального до поздней зари
всецело в раздумьях,
смотрел на святые он в небе костры
внимая колдунье.

В союзе он с Римом прожил много лет,
не по своей воле.
И ныне увидел он истинный свет
безстрастной крамолы.

Из башни высокой бруктерских земель
вещала Веледа:
"кто бьётся за правду, тому лишь пить эль
Великой Победы.

Когорты Префект царскокровный сын Гай,
и братья батавы,
пора Рейн очистить от вражеских стай,
добыть себе славы!

На Запад, Восток и на Север на Юг
летите призывы,
ко всем племенам замыкающим круг,
родимые нивы,

вы слышите гром? - То не молот стальной,
грозит вражьим станам.
То гордых и смелых сзывает на бой
копьё Вуотана".

И встал грозно Вождь батавской земли,
могучий и смелый.
На Рейне он Римские взял корабли,
и дрогнул Вителлий.

Весь Рим ошарашен был дерзким огнём
не знающем меры,
и шли легионы кровавым дождём
на Кастра Ветеру.

Парили Орлы и над полем седым
вставали знамёна,
тянулся холодный душ выжженных дым,
в небесные кроны.

Вой волчий висел над урочищем бед,
где гибли батавы,
собратьям по крови даруя рассвет
на прахе державы.

Что сгнило, должно, то быть вырвано прочь
навеки с корнями.
Рим Славный, день светлый минул и лишь ночь
царит над царями.

Угрюмое небо, железный блеск рун,
геройские саги,
пусть вспомнят всех тех, кто душою был юн,
пал в битве с отвагой.

Возвышая свой дух гордый волей и знаньем,
будь свирепее льва к людям душных оков.
Не для них сохрани ты своё состраданье,
и не к ним ты иди по болотам волков.

Не тебе их как сталь отковать в меч свершений,
не для воли они, для цепей рождены.
С новым кругом придут новых бед поколенья,
дети тлена веков, доли низкой сыны.

Счастьем жить ледяным - вот награда героя.
Не в тюрьме, не во тьме, не на свинских коврах.
Здесь не знает твой дух солнцу верный покоя,
маяками горит свет в орлиных глазах.

Среди белых берёз, нитью вечных скитаний
путь твой стелется вдаль, где гроза рвёт туман.
Сквозь змеи ложа пыль, сквозь кольцо испытаний
только чистым душой этот путь Тором дан.

В горе лютом, в беде, гробовое молчанье
не нарушит огня кобры ратных рун Клён.
Сердце камень стальной, славной смерти дыханье
вознесёт тебя брат на тропы врана трон.

Не согреет кровь снег, раны ветер разрежет.
И вновь к алой броне припадёт сокол вьюг.
Тебя видит Асгард, Третий с древней зрит вежы,
призывает тебя Фригг Прекрасной Супруг.

За мир без православия
за солнце в терни фасции.
За ветер покровавее
за Рейх Германской Нации.

В ладонях сила дюжая
в глазах заклятье ворона.
Зовёт народ к оружию
свобода во все стороны.

Царит пускай гармония,
не право что от пария.
Возьмёт свой меч Саксония,
щиты сомкнёт Бавария.

Зовущий к примирению
к позору и к покорности
падёт в пыли забвения,
сгниёт от отчуждённости.

А Тейваз в небо тянется
а лента пуль размотана...
Идёт с востока раница
где в пламени конь Вотана.

Висит топор над нацией,
проклятье малодушию.
Как зов - мобилизация:
к оружию, к оружию!

Быць можа сплю, але прачнусь
парой мне мала кіслароду.
І веру я што ў Беларусь
калі-небудзь прыйдзе свабода.

Вельмі балюча бачыць мне
народ у наручніках рэжыму.
Мы прайгралі ў той вайне
татара-мордарскаму Рыму.

І ён паўзе зараз змяёй
як у мінулым ён атрутны...
мой белы конь і сокал мой
спяць сном глыбокім, непрабудным.

Жыццё чужая на гербе,
а погляд прамы і мяцежны,
бо толькі ў грознай барацьбе
возьмем зваротна незалежнасць.

Надыдзе дзень бліснуць нажы
і ніколі я не зміруся.
Тут мая кроў, мае межы
каханай светлай Беларусі.

Я диверсант что без прикрас
готов в аду жить словно в рае.
Вступить в "ИГИЛ" или в "Хамас"
мне отвращение мешает.

И я не стану унывать
когда сверкнут ножи закатом.
Готов давно я жизнь забрать
и у того кто был мне братом.

Не бомбы рушат мир а дух,
я будто сам здесь архитектор.
Сам выбираю гимн на слух,
и формирую сам свой вектор.

Я рад что слабые в пыли
и все слова их мало значат.
От ветра лишь красней угли
что ж, пожелайте мне удачи.

О, бог Мардук огнём взбодрись
и не жалей для нас тротила.
Я принимаю эту жизнь
и всю божественную силу.

А помнишь ли что было на этой вот земле?
Сквозь трещины, туманы и пятна на стекле...
Сейчас никто не скажет кем были и когда,
и даже руны-стражи размыла пыль-вода.

Ракеты бьют в курганы равняя твердь огнём,
и пробуждают души окутанные сном.
Там некто пал с дружиной, был их священ покой.
Не трогали бы мёртвых, не размыкали б строй.

Другим богам их верность, другой зари их лик.
Для них тысячелетья промчались словно миг.
Как звать их, кто их братья не различить на слух.
они лишь чуют ветер и кровь как вечный дух.

Вздымая вихри к небу мечами тополей,
в сердцах их гимн метелей из тех далеких дней.
Теперь войны пожары затопят всё вокруг,
да если бы вы знали кого разрыли струг.

Языческое пламя что реет на костях
вдруг отразится солнцем в невидящих глазах.
И засверкает грозно копьём зари меж крыл
а ты ведь был свободным, ты это не забыл?

Теперь уж как былины сказания тех лет.
Там много переврали, там многого и нет.
Но вспоминая песни потоком крови даль
языческое солнце заколдовало сталь.

Я пеплом обносил свой дом
и сторонился я всего.
Я притворялся дураком
чтобы сойти за своего.

Самозабвенно лгал другим,
смеялся в стаде громче всех.
И я так долго был чужим
что позабыл свой честный смех.

И я боюсь во тьме седой
что кровь мою испортил яд.
И когда грянет Мой прибой
я не верну себя назад.

И кровь застынет на серпе
лишь предвещая мой конец.
Так безопасно быть в толпе
среди баранов и овец.

Там тень от солнца и комфорт,
пусть духа нет но есть душок.
И так не хочется за борт
где мир поистине жесток.

Волк в белой шкуре жертвы спит
и может сточены клыки,
но к мясу всё же аппетит
не заглушает тень тоски.

На восточном фланге НАТО
как обычно тишина.
Смотрят, брат воюет с братом
и плевать им чья вина.

Пусть друг друга убивают,
пусть друг друга не щадят.
Как и нужно злость слепая
бьёт атаками в набат.

Ну а там народы сходят
с рельсов разума в туман.
И с речами о свободе
сами верят в свой обман.

Чья победа, чья заслуга?
что упёршись лбом в каркас
встали друг напротив друга
брат Иван и брат Тарас?

А вокруг торговцы миром
ставят ставки алча куш.
И за цифрами в эфире
не видны им тени душ.

Ну а в целом всё по штату
светит солнце и луна.
На восточном фланге НАТО
как обычно тишина.
1-5.01.24

Чёрным вьюгам безудержно течь
ослепляя тлетворную даль,
пусть зари окровавленный меч
разнесёт дыма древний хрусталь.

Тьма увидит глазами огня,
и огонь вдруг застынет во льду.
Да прогнётся под штормом броня,
слышишь, ветер, я к солнцу иду.

В моём сердце заклятий клинок,
скрыт под тенью начертанный знак.
Пусть увидят, что я одинок
строю стрелы из рун в гальдралаг.

Среди снов да Гримтурской земли
околдовано рдеет закат...
я иду к солнцу властью петли
древней песней морских канонад.

Пенным тучам истечь над скалой
в русла влить гренадиновый сок.
И я стану здесь вещей зарёй
пусть безликий, зато так высок.

Ухожу от мира прочь я, от тоски,
на прощанье в омут зеркала всмотрясь.
Только в зеркале змеиные зрачки
и глядят в упор, нисколько не таясь.

И не верится что это моя дверь,
там, за дверью я не знаю что и как.
И не верю сам себе я здесь теперь.
Будто смотрит чрез меня в мир чёрный маг.

Это пламя или это чей то сон?
прорывается сквозь странную мольбу.
Я не помню, чтобы здесь жил скорпион,
и не помню, чтобы я бывал в гробу.

Только облик мой, куда-то всё идёт.
Он, вспоров себе живот, пустил кишки.
И глядит он в зеркала небесных вод
отражаются где лишь его зрачки.