Hreiðr

Она белолица
она белокура.
Она как зарница
она как Лаура.

В день жаркий как крона,
в метель будто пламя.
Она непокорна
как сокола знамя.

Не очи а море
глубин необъятных,
не щёки а зори
что ярче закатных.

Само вдохновенье,
сама безмятежность.
Само восхищенье
и снежная нежность.

А золото кудрей
ложиться на плечи,
даны ей и мудрость
и голос на вече.

Красой её пленных
так много на свете.
Одна из Священных
и вольных как ветер.

Безплотный дух - людской обман,
дух это кровь, а кровь - сок зримый.
Кровь строит плоть великих стран
и держит факел негасимый.

А дух без крови - пустота, -
как без змеи на камне кожа.
Кровь это даль и высота,
меч воли вырванный из ножен.

Нет океана без воды
и гроз без молний не бывает.
Кровь наша сквозь пожар и льды
в борьбе любить нас вдохновляет.

Не пьют же люди грязь из луж,
и не чернят кровь понапрасну.
И темноту проклятых душ
мы не зовём красивой, красной.

Чем мы богаты, чем бедны
всё измеряется наглядно.
И в хищной нет судьбе вины
что ей как смерть быть травоядной.

Солнце в небе моё не огонь не гротеск,
но в холодных окопах награда.
И насечкой копья расцветающий блеск
о твоей мне напомнит Элладе.

Ты смотри во что мир превращён был людьми,
на их низость и мерзкое скотство.
Вольный, гордый огонь погасили все мы
растоптав всё своё благородство.

Чья то тёмная кровь окропила алтарь,
только это всего лишь формальность.
И печатает шаг в никуда календарь
большинству же мила их реальность.

Нет надежды спасти вырождения голь,
и не скрыться им всем от потопа.
Ими правит такой же никчёмный король
ты безумна, больна ты Европа.

Знаю точно возврата к отжившему нет,
только имя звучит как и прежде.
И Афина моя это солнечный свет,
свет победы, судьбы и надежды.

Красота без границ, белый мрамор зимы
голубые глаза Океана.
Я встаю на рассвет из бетонной тюрьмы
духи солнца врачуют мне раны.

А вокруг будто змей ядовитых клубок, -
неуверенность, плач и покорность.
Но не верить в тебя, я наверно б не смог
в вековую твою животворность.

И пусть я не эллин, а других я кровей,
будто древо из чуждого сада.
В взмахе светлой зари полон воли твоей
о Афина, Афина Паллада!

Вот он Во́тан
солнце яро.
Вот он Во́тан
ярче жара.

Вот он Во́тан
в маске скрытый.
Вот он Во́тан
ядовитый.

Вот он Во́тан
распрям радый.
Вот он Во́тан
ветер смрада.

Вот он Во́тан
варг-турс дикий.
Вот он Во́тан
страшный ликом.

Вот он Во́тан
хёвдинг стали.
Вот он Во́тан
вне морали.

Вот он Во́тан
скальд могучий.
Словно соткан
сам из тучи

И в дымке дурмана
что карой всех кар,
он встал из тумана
железный Ангмар.

Холодные горы
громадой камней,
возвёл себе в пору
Король-Чародей.

Тяжелые думы,
немеет молва...
твердыня Карн-Дума
лишь с виду мертва.

Под снегом ли белым,
под мглистой горой,
таится мир целый
закованный, злой.

И вырвется скоро
вся сила огня.
Сталь чертит узоры
грядущего дня.

Орлы Гваихира
клекочут в тени,
смех этого мира
лишь сталь западни.

Он встал, поднял веки
и бросил свой взор.
Пустил свои реки
меж сумрачных гор.

И древней державы
державный пожар,
тебе лишь во славу
пылает Ангмар.

Эльфийская кровь не стучит в сердце орка
свобода и честь для него лишь слова.
И ветер разносит песнь Арвен так горько
что листья желтеют заслышав едва.

Как ведают нам валинорские барды
от грозной судьбы не уйти никогда.
И в тёмных лесах скрыта мощь Изенгарда,
и мчатся Орлы с родового гнезда.

Готовится Тьма снять живьём с мира шкуру,
сорвать звёзды с неба и выжечь Аман.
Над черной угрюмой стеной Барад-Дура
звучит рог к атаке, гремит барабан.

И небо сереет, тьмой полнятся жилы,
народ Белой Длани выходит в поход.
Как горы плывут в темноте мумакилы
их бивни одеты в сталь горных пород.

Что скажите вы? люди, эльфы на тинге
наполнив ветрами свободы сердца.
Вот в конных рядах поднят стяг эорлингов,
теперь только так, коль идти до конца.

Утробные звуки трубы харадрима
протяжно, тревожно летят в чёрный час.
Но солнце поднимется снова над миром
и пусть же увидит оно только вас.

Растраченная юность, немое большинство.
Укоры пулемётов за спинами солдат.
Спешат наши колонны в пульс зоны СВО
а там как карта ляжет, как повезёт мой брат.

Сарматская свобода, здесь удаль вширь полей.
Мы пьём огонь разлада, не чувствуя вины.
И Родина-Смерть громко сзывает сыновей
что будут лишь дровами в седых кострах войны.

Послушать их нормально, чтоб бился с братом брат,
но такова реальность, что царствует сейчас.
Мы губим свои души за чуждый каганат,
ну а судьба смеётся, России не до нас.

За кровь газопроводов, за уязвлённый нрав,
она горит желаньем пред смертью отомстить.
И набирает массу с нагонами облав
чтоб день хотя бы лишний за счёт других прожить.

Но знают, все что будет, и звёзды все сошлись,
и отступает сумрак средь танковой брони.
И солнце в мультикаме и пиксельная высь
лишь олицетворенье разрушенной страны.

Нам кричат всем о долге и про гнёт стадных масс,
про глубинность народа что во тьме мира спит.
И солдат умирая выполняет приказ
от которого может его просто тошнит.

Но здесь логика действий лишь в незнании сил,
верит он, наверху лучше слышен и гром.
Может быть, так и есть и качая свой скилл
всё вперёд и вперёд прёт как бык напролом.

В этот миг лишь для каски вся ему голова,
убивай или будешь сам лежать под землёй.
Кружат над полем брани души словно листва
и уносит их в вечность погребальный конвой...

Нам твердят все о солнце в ледяных камышах,
что должны мы кому-то... да поди назови.
Что идеи свободной безпощаден размах,
что за нами всё небо в благородной крови.

Нам надо бы поглубже врыться
в сей благодатный чернозём,
так, чтобы чёрных пастбищ рыцарь
нас не задел своим мечом.

Деревьям всё равно поверьте
(кровь иль вода) на чём расти.
Мир так влюблён в богиню Смерти
что славит все её пути.

Ракетный залп, прибой металла
и чей-то плач на весь погост.
Война вновь трупы разбросала
свой закусив змеиный хвост.

Здесь на куски тебя рвёт пламя
да так что нечего класть в гроб.
Иные скажут: "дальше сами"
и всадят пулю себе в лоб.

Кто здесь бывал, не верит раю
а в доброту людей вдвойне...
порой размажет доля злая
мозги по танковой броне.

Порой поверить в явь не хочешь
и молишь: сон подай свой знак...
когда на гусеницы Ночи
кишки наматывает враг.

Но надо верить, не напрасно
в метель из пуль идут бойцы.
И солнце в тоге своей красной
дарует им свои венцы.

А мир для всех всё так же хрупок
гораздо проще его сжечь.
Средь рёва львов и моря трупов
Сигрунн смеясь, кровавит меч.

Да примет смерть моя Россия чтоб Фениксом воскреснуть вновь.
Штандарты бело-голубые и напрочь выбелена кровь.
Тебе стоять одной навеки, тебе держать свод как атлант,
так не пади в овраг безпеки, мой дерзновенный Русманланд.

Ты помнишь свет зари на вёслах, и корабли что вёл Олег.
Тот ветер отзовётся в Осло, но не умерит бранный бег.
Последний пункт на ратной карте и погребальной славы пыль...
и рдяный скъёлд на Миклагарде как огнедышащий ковыль.

Пусть падших кровь взывает к торгу, кровь благородных как лазурь.
Мы на стезе Альдейгьюборга восславим пыл Юрунга бурь.
Мощь Первозданного обрушит на мир бурлящую волну,
и песней павших наши души восславят новую войну.

В бронежилете ли лог духа, да только мир для мира мал...
и Тор сражался со старухой и на колено бог наш пал.
Мы не хотим знать жизни старость, чтоб разум одолела мгла,
дай только смех, дай только ярость да зов железного орла.

Чтоб наше солнце воссияло за колыбелью звёзд вдали.
Плывут тропой волков УппсАлы береговые корабли.
На траках волн лугов зелёных средь пулемётных лент кишки,
мы славим всех Непокорённых, кому не вырвало клыки.

Перекуём в огне мы в сталь кнут, как в те лихие времена.
И на шевроне древний валькнут запомнит наши имена.
Враг видит в цвете инфракрасном огнём широкого зрачка,
да будет смерть твоя прекрасна, и так трагична, так легка.