Остывающим саваном небо безлико глядит
на полёты орлов в вихрях пенных и юных ветров,
ты рисуешь туман, там, где снов умирает зенит
заплетая мечты свои в прядь ледяных облаков...
Нарисуй же и мне это небо далёких теней,
соколиную ширь да тоску искроносных сердец.
Будто пламя судьбы по холсту мирозданья разлей
свой великий талант, возжигая лавровый венец.
Не по русловым струнам, сквозь камни свой путь проруби,
тем прекраснее краски рассвета забрызжут зимой.
И тогда не умрёшь ты, творец в своих детях живой,
ведь кто кровью рисует своей тот избранник судьбы.
Ты пылай как огонь и богинь лишь священных люби,
и безсмертье на щит вознесёт твоё имя мой друг.
на полёты орлов в вихрях пенных и юных ветров,
ты рисуешь туман, там, где снов умирает зенит
заплетая мечты свои в прядь ледяных облаков...
Нарисуй же и мне это небо далёких теней,
соколиную ширь да тоску искроносных сердец.
Будто пламя судьбы по холсту мирозданья разлей
свой великий талант, возжигая лавровый венец.
Не по русловым струнам, сквозь камни свой путь проруби,
тем прекраснее краски рассвета забрызжут зимой.
И тогда не умрёшь ты, творец в своих детях живой,
ведь кто кровью рисует своей тот избранник судьбы.
Ты пылай как огонь и богинь лишь священных люби,
и безсмертье на щит вознесёт твоё имя мой друг.